Настоящая женская дружба редко выдерживает испытание модой, тем более если мода - не хобби, а бизнес, сокрушается Геннадий Иозефавичус.

Еще недавно в бутике в районе площади Революции торговали фраками из похожей на паюсную икру каракульчи. Теперь там меняют экспозицию. Место нарядов от девушки с грустным взглядом, "королевы московской моды", как на пике неискренности звали модельера восторженные почитатели таланта, заняли платья с барочными золотыми принтами в стиле раннего Версаче - от юноши с еще более грустным, чем у свергнутой королевы, взглядом. А ведь как все начиналось!

Бедная, оставленная с одной лишь коллекцией да с грустным взглядом девушка, так не вовремя распланировавшая лондонскую жизнь и парижские дефиле на декаду вперед, уже выслушивала неутешительный бухгалтерский приговор. И тут на помощь пришла новая подруга. Даже не подруга еще, а скорее поклонница.

Подругой она поначалу и не могла быть: наша-то, с грустным северо-западным взглядом, давно рте при помощи волков и прочих хищников себя сделала, а новенькая никого, кроме БФ (банкира финансирующего), не знала. Этот самый БФ, что одноименный клей, быстро связал своим экономическим обаянием двух таких непохожих девушек, превратив их союз не только в партнерство, но и в то, что на языке принято называть женской дружбой. Дефиле в Париже состоялось в срок и в присутствии клаки.

Манекены в районе площади Революции вовремя оделись в зимнее. А новая подруга, от шеи до лодыжек упакованная в "свою" марку, направилась в общество в завидной роли "девушки что надо". Модельер, правда, не учла, что целью инвестиций стала не она сама, но ее обширные светские возможности.

Первый день новой жизни Дома стал началом конца пресловутой женской дружбы. И каждый совместный поход в Aldo Coppola, World Class или в "Большой", каждая совместная поездка на Лазурный Берег, каждый выезд на "роллс-ройсе" - все это приближало развязку. Наконец принятая в высшем обществе девушка стала находить себя на страницах журналов в одном ряду с Дашей Жуковой и Ксенией Собчак, и хроникеры, вынужденные мучительно придумывать титул для каждой своей новой жертвы, почувствовали невероятное облегчение.