Вероятность того, что она доживет до шести лет, - 80 процентов. А остальные 20? Большой вопрос. Штефена Пробста скоро выпишут. Поносы стали реже. Но людей он стал бояться сильнее, потому что каждый может быть переносчиком смертельных микроорганизмов. Дома он расставил флаконы с дезинфицирующей жидкостью для рук. В остальном все по-старому. "Мне уже кажется, что это часть меня.

Лучше не присматриваться, лучше не думать о жутковатом чужом кишечнике". В мыслях он разговаривает с новым органом. 4 августа. Лени лежит в детском отделении в отдельной палате. Ей разрешают недолго гулять. Но с другими детьми, кроме своих брата и сестры, первые полгода играть нельзя. Есть она не захотела. Скривила маленькое личико: гадость. Потом попробовала мороженое.

При этом, видимо, пробудились вкусовые ощущения. А вместе с ними и надежда на то, что ее отпустят домой, если она будет есть. Тогда она съела немного йогурта. "Она чувствует себя удивительно хорошо", - говорит Андреас Буш. Ее толстая кишка показывает стабильные признаки перистальтики. К всеобщей радости она даже "разделалась" с маленькой сосиской, съеденной Лени. Полная "оральная автономия" - так гастроэнтерологи называют прием пищи исключительно через рот - будет, однако, возможна лишь через пару лет. А пока Лени будет получать дополнительное специальное питание.

И все же: сегодня она съела десять граммов колбасы, пять граммов хлеба и 30 граммов своего любимого масла. Иногда ее еще тошнит. Учиться есть не так просто. Сегодня вечером, после стольких недель в больнице, Бианка Рихтер и Биргит Хайнцельман пойдут вместе пить кофе. Состояние Симона стабильно плохое. Врачи проверяют, можно ли ему сделать мультивисцеральную трансплантацию - надо менять почти все органы. Шансы на выживание: 50 процентов шансов через три года. В лучшем случае.